Форум » История 1934-1945 в Европе (в т.ч. проблема "июня 1941") » Про секртеную речь Сталина 19 августа 1939 года. » Ответить

Про секртеную речь Сталина 19 августа 1939 года.

Rus-Loh: Итак: "Любая попытка установить точную дату начала Второй мировой войны и время вступления СССР в нее неизбежно приводит нас к дате 19 августа 1939 года" Суворов В. Ледокол. Кто начал Вторую мировую войну?: Нефантастическая повесть-документ. М., 1992. С. 51. Желающие могут ознакомиться: http://alkir.narod.ru/ssc/ref-liter/slutch-04.html Копия тут: http://agitkartinki.nm.ru/Stalin-19-08-39.htm Вопросы есть?

Ответов - 55, стр: 1 2 3 All

Рустам Гайфуллин: Один вопрос. В дневнике Георгия Димитрова есть запись с датой 7 сентября 1939, которая дословно совпадает с пересказом сталинской речи 19 августа 1939, обнародованным в ноябре того же года французким агенством ГАВАС. Совпадение?

Закорецкий: О дневнике Димитрова с записью от 7 сенятбря 1939 можно почитать на (две части): http://history.machaon.ru/all/number_12/istori4e/dimitrov/part1/index.html http://history.machaon.ru/all/number_12/istori4e/dimitrov/part2/index.html Или вся статья на: http://history.machaon.ru/all/number_12/istori4e/dimitrov_print/index.html

Rus-Loh: Рустам Гайфуллин пишет: Один вопрос. В дневнике Георгия Димитрова есть запись с датой 7 сентября 1939, которая дословно совпадает с пересказом сталинской речи 19 августа 1939, обнародованным в ноябре того же года французким агенством ГАВАС. Совпадение? Та-а-ак... Сообщение агентства ГАВАС: http://alkir.narod.ru/ssc/ref-liter/slutch-04.html "Агентство Гавас получило из Москвы (через Женеву) от источника, который оно рассматривает как достойный абсолютного доверия, следующие сведения о заседании Политбюро, проведенного по инициативе Сталина 19 августа в 10 часов вечера, вскоре после которого СССР подписал известное политическое соглашение с рейхом: вечером 19 августа члены Политбюро были срочно созваны на секретное заседание, на котором присутствовали также видные лидеры Коминтерна, но только те, кто входил в русскую секцию [14]. Никто из зарубежных коммунистов, даже Димитров - генеральный секретарь Коминтерна, не был приглашен на это заседание [15], цель которого, не обозначенная в повестке дня, состояла в том, чтобы заслушать доклад Сталина". Далее следовала запись его основных положений: [Места, где располагались появлявшиеся впоследствии дополнения в первоначально опубликованный текст, отмечены цифрами, обозначающими год, а в квадратных скобках порядковый номер, указывающий на последовательность приведенных ниже дополнений. См. раздел II - прим. авт.] "Мир или война [16]. Этот вопрос вступил в критическую фазу. Его решение целиком и полностью зависит от позиции, которую займет Советский Союз [17]. Мы совершенно убеждены, что, если мы заключим договор о союзе с Францией и Великобританией, Германия будет вынуждена отказаться от Польши и искать modus vivendi [18] с западными державами [19]. Таким образом, войны удастся избежать [20], и тогда последующее развитие событий примет опасный для нас характер. С другой стороны, если мы примем известное вам [21] предложение Германии о заключении с ней пакта о ненападении, она, несомненно, нападет на Польшу, и тогда вступление Англии и Франции в эту войну станет неизбежным. (1941 [1]). При таких обстоятельствах у нас будут хорошие шансы остаться в стороне от конфликта, и мы сможем, находясь в выгодном положении, выжидать, когда наступит наша очередь. Именно этого требуют наши интересы. (1941 [2]), (1942 [1]). Итак, наш выбор ясен: мы должны принять немецкое предложение, а английской и французской делегациям ответить вежливым отказом и отправить их домой [22]. Нетрудно предвидеть выгоду, которую мы извлечем, действуя подобным образом. Для нас очевидно, что Польша будет разгромлена прежде, чем Англия и Франция смогут прийти ей на помощь. В этом случае Германия передаст нам часть Польши вплоть до подступов Варшавы, включая украинскую Галицию. Германия предоставит нам полную свободу действий в трех прибалтийских странах. Она не будет препятствовать возвращению России Бесарабии [23]. Она будет готова уступить нам в качестве зоны влияния Румынию [24], Болгарию [25] и Венгрию [26]. Остается открытым вопрос о Югославии, решение которого зависит от позиции, которую займет Италия. Если Италия останется на стороне Германии [27], тогда последняя потребует, чтобы Югославия входила в зону ее влияния [28], ведь именно через Югославию она получит доступ к Адриатическому морю. Но если Италия не пойдет вместе с Германией, то тогда она за счет Италии получит выход к Адриатическому морю, и в этом случае Югославия перейдет в нашу сферу влияния [29]. Все это в том случае, если Германия выйдет победительницей из войны. Однако мы должны предвидеть последствия как поражения, так и победы Германии. Рассмотрим вариант, связанный с поражением Германии. (1941 [3]). У Англии и Франции будет достаточно сил, чтобы оккупировать Берлин и уничтожить Германию, которой мы вряд ли сможем оказать эффективную помощь [30]. Поэтому наша цель заключается в том, чтобы Германия как можно дольше смогла вести войну, чтобы уставшие и крайне изнуренные Англия и Франция были не в состоянии разгромить Германию. Отсюда наша позиция: оставаясь нейтральными, мы помогаем Германии экономически, обеспечивая ее сырьем и продовольствием; однако, само собой разумеется, что наша помощь [31] не должна переходить определенных границ, чтобы не нанести ущерба нашей экономике и не ослабить мощь нашей армии. В то же время мы должны вести активную коммунистическую пропаганду, особенно в странах англо-французского блока и, прежде всего, во Франции. Мы должны быть готовы к тому, что в этой стране наша (так в тексте. - С.С.) партия во время войны будет вынуждена прекратить легальную деятельность и перейти к нелегальной. Мы знаем, что подобная деятельность требует больших средств, но мы должны без колебаний пойти на эти жертвы. (1942 [2]). Если эта подготовительная работа будет тщательно проведена, тогда безопасность Германии будет обеспечена, и она сможет способствовать советизации Франции. (1941 [4]). Рассмотрим теперь вторую гипотезу, связанную с победой Германии. Некоторые считают, что такая возможность представляла бы для нас наибольшую опасность. В этом утверждении есть доля правды, но было бы ошибкой полагать, что эта опасность настолько близка и велика, как некоторые себе это воображают. Если Германия победит, она выйдет из войны слишком истощенной, чтобы воевать с нами в ближайшие десять лет [32]. Ее основной заботой будет наблюдение за побежденными Англией и Францией, чтобы воспрепятствовать их подъему. С другой стороны, Германия-победительница будет обладать огромными колониями; их эксплуатация и приспособление к немецким порядкам также займут Германию в течение нескольких десятилетий. Очевидно, что Германия будет слишком занята другим, чтобы повернуть против нас. (1941 [5]), (1942 [3]). Товарищи, сказал в заключение Сталин, я изложил вам свои соображения. Повторяю, что в ваших (так в тексте. - С.С.) интересах, чтобы война разразилась между рейхом [33] и англо-французским блоком. Для нас очень важно, чтобы эта война длилась как можно дольше, чтобы обе стороны истощили свои силы. Именно по этим причинам мы должны принять предложенный Германией пакт и способствовать тому, чтобы война, если таковая будет объявлена, продлилась как можно дольше. В то же время мы должны усилить экономическую [34] работу в воюющих государствах, чтобы быть хорошо подготовленными к тому моменту, когда война завершится". Запись в дневнике Димитрова (которого, согласно, сообщению ГАВАС на заседании ПБ вообще НЕ БЫЛО!): http://history.machaon.ru/all/number_12/istori4e/dimitrov_print/index.html Зато очень подробно излагается оценка случившегося, данная Сталиным 7 сентября во время встречи с Димитровым в Кремле в присутствии Молотова и Жданова. Содержание беседы и указаний Сталина известно из статьи Ф.И. Фирсова(4-Фирсов Ф.И. Коминтерн: опыт, традиции, уроки - нерешенные задачи исследования. //Коминтерн: опыт, традиции, уроки. Материалы научной конференции, посвященной 70-летию Коммунистического интернационала. М., 1989. С. 21-22. ), знакомившегося с Дневником еще в период его "секретного существования". Но, думается, следует привести запись целиком, как это выглядело в Дневнике Димитрова. "Сталин: Война идет между двумя группами капиталистических стран (бедные и богатые в отношении колоний, сырья и т.п.). За передел мира, за господство над миром ! Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга. Не плохо, если руками Германии было расшатано положение богатейших капиталистических стран (в особенности Англии). Гитлер, сам этого не понимая и не желая, расшатывает, подрывает капиталистическую систему. Позиция коммунистов у власти иная, чем коммунистов в оппозиции. Мы хозяева у себя дома. Коммунисты в капиталистических странах - в оппозиции, там буржуазия хозяин. Мы можем маневрировать, подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались. Пакт о ненападении в некоторой степени помогает Германии. Следующий момент подталкивать другую сторону. Коммунисты капиталистических стран должны решительно выступать против своих правительств, против войны. До войны противопоставление фашизму демократического режима было совершенно правильно. Во время войны между империалистическими державами это уже неправильно. Деление капиталистических государств на фашистские и демократические потеряло прежний смысл. Война вызвала коренной перелом. Единый народный фронт вчерашнего дня был для облегчения положения рабов при капиталистическом режиме. В условиях империалистической войны поставлен вопрос об уничтожении рабства! Стоять сегодня на позициях вчерашнего дня (единый народный фронт, единство нации) означает скатываться на позиции буржуазии. Этот лозунг снимается. Польское государство раньше (в истории) было национальное государство. Поэтому революционеры защищали его против раздела и порабощения. Теперь фашистское государство угнетает украинцев, белорусов и т.д. Уничтожение этого государства в нынешних условиях означало бы одним буржуазным фашистским государством меньше ! Что плохого было бы, если бы в результате разгрома Польши мы распространили социалистическую систему на новые территории и население. Мы предпочитали соглашение с так называемыми демократическими странами и поэтому вели переговоры. Но англичане и французы хотели нас иметь в батраках и за это ничего не платить ! Мы, конечно, не пошли бы в батраки и еще меньше, ничего не получая! Надо сказать рабочему классу: Война идет за господство над миром. Воюют хозяева капиталистических стран за свои империалистические интересы. Эта война ничего не даст рабочим, трудящимся, кроме страданий и лишений. Выступить решительно против войны и еe виновников. Разоблачать нейтралитет, буржуазный нейтралитет стран, которые, выступая за нейтралитет у себя, поддерживают войну в других странах в целях наживы. Необходимо подготовить и опубликовать тезисы ИККИ" (с. 181-182). [16] "Мир или война - так стоит сейчас вопрос!" - слова из завершающего абзаца передовой статьи "Мир или война?", опубликованной в "Известиях" 9 октября 1939 г. Авторство ее в то время приписывалось Сталину. Публикация наделала немало шума за рубежом и была высоко оценена нацистским руководством. См.: Die Tagebucher von Joseph Goebbels / Hrsg. und bearb. von E. Frohlich, Teil I, Aufzeichnungen 1923-1941, Bd. 7, Juli 1939-Marz 1940. Munchen, 1998. S. 145-146. (Запись от 10.10.1939). В действительности, статья была подготовлена Ждановым и Молотовым и отредактирована с существенными дополнениями Сталиным (РГАСПИ, ф. 77, оп. 1, д. 886; ф. 82, оп. 2, д. 1485, л. 1-6; ф. 558, оп. 11, д. 1123, л. 32-37). [17] Для Сталина были совершенно не характерны столь обязывающие заявления. Напротив, он всегда стремился подчеркивать сложность международной обстановки, в которой приходится действовать СССР, и то обстоятельство, что в этой сфере не все зависит от усилий советской политики. См., напр.: Сталин И.В. Отчетный доклад на XVII съезде о работе ЦК ВКП(б) // XVII съезд Всесоюзной коммунистической партии (б), 26 января - 10 февраля 1934 г. Стенографический отчет. М., 1934. С. 14. [18] В опубликованных выступлениях, беседах и статьях Сталина латинских выражений не встречается. [19] Сталин располагал иной информацией относительно планов Германии. Еще 17 мая 1939 г. начальник Разведупра РККА комдив И.И. Проскуров направил ему полученное по агентурным каналам спецсообщение о ближайших планах Гитлера в отношении Польши (см.: Известия ЦК КПСС. 1990. № 3. С. 216-219). Источником информации был советник "бюро Риббентропа" д-р П. Кляйст, чьи сведения, как правило, подтверждались. В документе, привлекшем внимание Сталина, о чем свидетельствовала его резолюция на полях, подчеркивалась решимость фюрера во что бы то ни стало "силой поставить Польшу на колени", после чего "последует "западный этап", который должен будет окончиться поражением Франции и Англии, будь то военным или политическим путем" (там же. С. 217). Схожие идеи Гитлер изложил в своем выступлении перед узким составом высшего военного руководства Германии 23 мая 1939 г. См.: Trial of the Major War Criminals before the International Military Tribunal. Nuremberg, 1947-1949 (далее - IMT), Doc. 79-L, Vol. XXXVII. P. 546-556. См.: также доклад начальника Генерального штаба сухопутных сил Германии генерала Ф. Гальдера, сделанный офицерам и генералам Генштаба во второй половине апреля 1939 г. в публ.: Hаrtmann Ch., Slutsсh S. Franz Halder und die Kriegsvorbereitungen im Fruhjahr 1939. Eine Ansprache des Generalstabschefs des Heeres // VfZ, 1997, H. 3. S. 467-195. [20] Сталин придерживался на этот счет совершенно иного мнения, полагая, что как раз соглашение с западными державами и вовлечет его в войну с Германией, и это понимали в Берлине. Заведующий восточноевропейской референтурой экономико-политического отдела МИД К. Шнурре в беседе с временным поверенным в делах СССР в Германии Г.А. Астаховым 24 июля 1939 г., затронув вопрос об англосоветских политических переговорах, высказал мнение, что СССР с Англией не договорятся, так как ясно, что на долю СССР "должна выпасть в случае войны вся тяжесть обязательств, тогда как доля Англии будет минимальна" (Год кризиса, 1938-1939: Документы и материалы. Т. 2. М.. 1990, док. 494. С. 121). Объясняя причины провала англо-франко-советских переговоров, Сталин в беседе с Димитровым 7 сентября 1939 г. фактически повторил то же самое: "...Англичане и французы хотели нас иметь в батраках и притом за это ничего не платить!" (Dimitroff G. Tagebucher 1933-1943. Bd. l / Hrsg. von B.H. Bayerlein. Berlin, 2000. S. 274). [21] В число посвященных в детали переговоров с Германией входили даже не все члены Политбюро, а только его руководящая "пятерка": И.В. Сталин, В.М. Молотов, К.Е. Ворошилов, Л.М. Каганович, А.И. Микоян (см.: Хлевнюк О.В. Политбюро. Механизм политической власти в 1930-е годы. М., 1996. С. 239). По воспоминаниям Н.С. Хрущева, договора с нацистской Германией, включая секретные соглашения, "кроме Молотова, Сталина и некоторых причастных к нему чиновников Наркомата иностранных дел... у нас никто не видел" (Хрущев Н.С. Время. Люди. Власть. Воспоминания. Т. 1. М., 1999. С. 228). [22] Западные военные делегации "отправили домой", возложив всю ответственность за неудачу переговоров на направившие их в Москву правительства, что было запланировано в Кремле еще до того, как эти переговоры начались. См.: Документы внешней политики (далее-ДВП), 1939. Т. XXII. Кн. 1. М., 1992, док. 453. С. 584. [23] Конкретные внешнеполитические вопросы, не говоря уже о территориальных, до переговоров Риббентропа в Москве не затрагивались, будучи лишь обозначены германской стороной в самой общей форме, как могущие быть разрешенными "к полному удовлетворению обеих стран" (см.: Год кризиса. Т. 2, док. 556. С. 232). По предложению советской стороны, они относились к специальному протоколу, содержание которого "должно быть предметом обсуждения" (там же, док. 570. С. 271). [24] 23 марта 1939 г. было подписано германо-румынское экономическое соглашение, создающее возможности для полной переориентации на Германию всей румынской экономики, в поставках нефтепродуктов и продовольствия которой Берлин был особенно заинтересован накануне войны (см.: HillgruberA. Hitler, Konig Carol und Marschall Antonescu. Die deutsch-rumanischen Beziehungen 1938-1944. Wiesbaden, 1954. S. 45, 47). Никаких сомнений в том, что "Германия является крупнейшим клиентом Румынии, приобретающим львиную долю ее экспорта" (см.: ДВП, Т. XXII. Кн. 1, док. 176. С. 227) и потому рассматривающим ее в качестве сферы своих интересов, в Кремле не могло быть. [25] Преимущественная ориентация на Германию экономики Болгарии, экспортировавшей большую часть своей сельскохозяйственной продукции в Третий рейх, создавала тесное переплетение интересов двух стран, что при выработке внешнеполитического курса должны были учитывать болгарские политики (см.: Hoppe H.-J. Bulgarien - Hitlers eigenwilliger Verbundeter; eine Fallstudie zur nationalsozialistischen Sudosteuropapolitik. Stuttgart, 1979. S. 62), и в известной степени признавать болгарские дипломаты (см.: ДВП, Т. XXII. Кн. 1, док. 420. С. 534). [26] 24 февраля 1939 г. Венгрия присоединилась к Антикоминтерновскому пакту, 11 апреля покинула Лигу наций, демонстрируя, по крайней мере внешне, общность с политикой держав "оси" (см.: Czettler A.P. Pal Graf Teleki und die Au?enpolitik Ungarns 1939-1941. Munchen, 1996. S. 27). Гитлер рассчитывал на Венгрию в предстоящей войне как на союзника, хотя и не безоговорочно (см.: IMT, Doc. 120-C, Vol. XXXIV. Р. 389). [27] Подобная постановка вопроса могла быть в какой-то степени оправдана после начала Второй мировой войны, когда Италия заявила о своей политике "поп belligeranza". В преддверии заключения итало- германского военно-политического союза - "Стального пакта" (22 мая 1939 г.) в газете "Известия" была опубликована передовая статья "К международному положению", где, в частности, констатировалось: "Теперь Европа будет иметь дело с единой общей и военной политикой, германо-итальянской политикой..." (Известия. 1939, 11 мая). Автором статьи был Сталин (см.: РГАСПИ, ф. 71, оп. 10, д. 130, л. 340-343). [28] Советское руководство располагало информацией "о наличии твердого итало-германского разделения "сферы жизненных интересов", в соответствии с которым Южные Балканы, и, в частности, Югославия и Адриатика, не смогут, по утверждению министра иностранных дел Италии графа Г. Чиано, стать объектом германской экспансии" (см.: ДВП, Т. XXII. Кн. 1, док. 348. С. 419). 12 августа 1939 г. Гитлер, согласно итальянской записи его беседы с Чиано, даже предложил Италии использовать предстоящее нападение Германии на Польшу "для расчленения Югославии путем оккупации Хорватии и Далмации" (цит. по: Смирнова Н.Д. Балканская политика фашистской Италии. Очерк дипломатической истории (1936-1941). М., 1969. С. 139). [29] Ни в то время, ни позже, когда в ноябре 1940 г. после переговоров Молотова в Берлине советское руководство выдвинуло целый ряд условий, выполнение которых должно было предшествовать присоединению СССР к Тройственному пакту (см.: ДВП, Т. XXIII. Кн. 2, док. 548. С. 136-137), ни даже подписав в начале апреля 1941 г. договор о дружбе и ненападении с Белградом (там же, док. 746. С. 518-521), Кремль не претендовал на включение Югославии в сферу своих интересов. [30] 28 сентября 1939 г. Сталин заверил Риббентропа, что "если, вопреки ожиданиям, Германия попадет в тяжелое положение, то она может быть уверена, что советский народ придет Германии на помощь и не допустит, чтобы Германию задушили. Советский Союз заинтересован в сильной Германии и не допустит, чтобы Германия была повержена" (Fleischhauer I. Der deutsch-sowjetische Grenz-und Freundschaftsvertrag vom 28. September 1939. Die deutschen Aufzeichnungen uber die Verhandlungern zwischen Stalin, Molotow und Ribbentrop in Moskau // VfZ, 1991, H. 3. S. 458). [31] В Кремле придавали значение не помощи Германии, а расширению торговли с ней, которая бы обеспечила немецкие поставки промышленного оборудования и отдельных видов современной боевой техники. Как отмечалось в письме Молотова Риббентропу от 28.09.1939, "обеими сторонами будет составлена экономическая программа... таким образом, чтобы германо-советский товарооборот по своим размерам снова достиг высшего объема, достигнутого в прошлом" (ДВП, Т. XXII. Кн. 2, док. 645. С. 137). [32] Решение 31 августа 1939 г. о введении всеобщей воинской обязанности в СССР и увеличение Вооруженных сил СССР в 1939-1941 гг. более чем в 2 раза свидетельствовало о том, что Сталин не рассчитывал на мир для СССР в ближайшие 10 лет. [33] В лексиконе Сталина 1930-х гг., как и других высокопоставленных советских функционеров, слово "рейх" в качестве обозначения национал-социалистической Германии не встречается. [34] Речь, вероятно, должна идти о пропагандистской работе. Ну и? Где тут "дословные совпадения"? Где в дневнике Димитрова хоть какие-то признаки размышлений "если побеждает Франция - делаем то-то и то-то, если Германия - то-то и то-то"? Так что не надо ля-ля разводить на пустом месте...

Rus-Loh: Рассмотрим вариант, связанный с поражением Германии. У Англии и Франции будет достаточно сил, чтобы оккупировать Берлин и уничтожить Германию, которой мы вряд ли сможем оказать эффективную помощь . Поэтому наша цель заключается в том, чтобы Германия как можно дольше смогла вести войну, чтобы уставшие и крайне изнуренные Англия и Франция были не в состоянии разгромить Германию. Отсюда наша позиция: оставаясь нейтральными, мы помогаем Германии экономически, обеспечивая ее сырьем и продовольствием; однако, само собой разумеется, что наша помощь не должна переходить определенных границ, чтобы не нанести ущерба нашей экономике и не ослабить мощь нашей армии. В то же время мы должны вести активную коммунистическую пропаганду, особенно в странах англо-французского блока и, прежде всего, во Франции. Мы должны быть готовы к тому, что в этой стране наша партия во время войны будет вынуждена прекратить легальную деятельность и перейти к нелегальной. Мы знаем, что подобная деятельность требует больших средств, но мы должны без колебаний пойти на эти жертвы. Если эта подготовительная работа будет тщательно проведена, тогда безопасность Германии будет обеспечена, и она сможет способствовать советизации Франции. Рассмотрим теперь вторую гипотезу, связанную с победой Германии. Некоторые считают, что такая возможность представляла бы для нас наибольшую опасность. В этом утверждении есть доля правды, но было бы ошибкой полагать, что эта опасность настолько близка и велика, как некоторые себе это воображают. Если Германия победит, она выйдет из войны слишком истощенной, чтобы воевать с нами в ближайшие десять лет . Ее основной заботой будет наблюдение за побежденными Англией и Францией, чтобы воспрепятствовать их подъему. Кстати - чем это принцпиально отличается от трумэновского "Если будет побеждать Германия - надо помогать СССР, если СССР - помогать Германии, и пусть они убивают друг друга как можно больше"? Ничем. Тот журналюга, что сочинял эту идиотскую фальшивку, думал так же, как и Трумэн (точнее - Трумэн думал так же, как тот журналюга )

Закорецкий: На адресе: http://users.iptelecom.net.ua/~zhistory/doptosb3.htm я разместил краткое описание сути моей статьи в сборнике "Правда Виктора Суворова-3" и ряд дополнительных материалов. Все это заканчивается таким текстом: ИТАК: 4 августа Шапошников представляет варианты ведения войны с немцами, которые должны стать "предпосылкой для переговоров, в ходе которых будут выясняться позиции Франции и Англии в искреннем стремлении заключить договор". А 7 августа 1939 г. глава советского правительства направляет советскому высшему дипломату в Берлине телеграмму, в которой сообщил, что заявление "о том, что мы действительно хотим улучшить политические отношения, уже заявлено германскому правительству". И добавил: "Если германское правительство расположено верить нам, то этого нашего заявления должно быть вполне достаточно на первое время". Но может возникнуть вопрос: так в переговорах с какой стороной СССР был искренен на самом деле? И кто больше плел интриг? Анализ массы информации, приведенный в моей статье в сборнике "Правда...-3" показывает, что переговоры с Англией и Францией Сталин затеял для прикрытия секретных переговоров с немцами, подготавливать базу для которых он начал еще с весны 1938. Ну а документы в сборнике "Год кризиса" говорят открытым текстом, что Гитлера интересовало добиться невмешательства СССР в его давлении на Польшу. И еще вопрос, какими масштабами оно бы ограничилось, если бы у Сталина не было желания поделить Польшу и "прибрать" в "свою зону ответственности" ряд стран в Восточной Европе. Ну а анализ информации "дневника Димитрова" и его общения со Сталиным по поводу подготовки "статьи", а потом ее отмены, показывает, что актуальность "дерганий" после истории с агенством Гавас как-то уменьшилась. Кроме того, в "Правде...-3" есть и дополнительные материалы насчет истории с тем сообщением "Гавас".

Путник: Война как «modus vivendi» В 10 часов вечера 19 августа 1939 года, то есть ровно за четыре дня до подписания советско-германского договора о ненападении и секретного дополнительного протокола, в Москве состоялось закрытое заседание ЦК ВКП(б), где И.Сталин произнес речь, которая стала по-настоящему роковой и по существу определила будущее европейских народов на многие десятилетия вперед. http://razgovor.org/voina/article220/

Rus-Loh: http://razgovor.org/voina/article220/ «Мир или война. Этот вопрос вступает в критическую фазу. Его решение полностью зависит от позиции, которую займет Советский Союз. Мы полностью убеждены, что если мы заключим альянс с Францией и Великобританией, Германия будет вынуждена отступить перед Польшей и искать «modus vivendi» с западными державами. В этом случае войны можно избежать, но последующее развитие ситуации приобретет угрожающий характер для нас. С другой стороны, если мы примем предложение Германии, …подписав с ней пакт о ненападении, Германия, естественно, атакует Польшу, и вмешательство Франции и Англии будет неизбежно. При этих обстоятельствах мы имеем много шансов остаться в стороне от конфликта, и сможем иметь определенные преимущества. Этого требуют наши интересы. Таким образом, наш выбор ясен: мы должны принять предложение Германии… Для нас очевидно, что Польша будет уничтожена до того, как Франция и Англия придут к ней на помощь. В этом случае Германия отдаст нам часть Польши до границ Варшавы, включая украинскую Галицию. …Германия даст нам полную свободу действий в отношении трех прибалтийских стран. Она не возражает против возвращения Бессарабии России. Она готова отдать под наше влияние Румынию, Болгарию и Венгрию. Остается открытым вопрос с Югославией… Необходимо также предусмотреть и возможность поражения Германии. …Англия и Франция еще имеют силы для того, чтобы захватить Берлин и разрушить Германию, в этом случае мы не сможем помочь Германии. Таким образом, наша цель такова, чтобы Германия как можно дольше вела войну для того, чтобы Англия и Франция растратили все свои силы и были неспособны победить Германию. Наша позиция должна оставаться нейтральной, мы помогаем Германии экономически, поставляем ей сырье и продукты питания… В то же время мы должны в целом вести активную пропаганду коммунизма в англо-французском блоке, в частности во Франции. …Мы знаем, что такая деятельность потребует больших затрат, но мы должны принести эти жертвы. Если подготовительная работа будет проведена правильно, то безопасность Германии будет обеспечена. Именно поэтому необходимо провести советизацию Франции. …Если Германия победит, то она закончит войну очень истощенной для того, чтобы вести военные действия против нас в течение десяти лет. С другой стороны, победившая Германия будет иметь много колоний. Эксплуатация этих колоний и их адаптация к германским порядкам также потребует многих десятилетий. …Я повторяю вам, что в наших интересах, чтобы война разразилась между Рейхом и англо-французским блоком. Для нас хорошо, если эта война будет длиться как можно дольше, и обе стороны будут истощены. Именно по этой причине мы должны принять пакт, предложенный Германией, и все делать для того, чтобы объявленная война продолжалась как можно дольше. В то же время мы должны развивать пропагандистскую деятельность в воюющих странах для того, чтобы мы были хорошо подготовлены в тот момент, когда война закончится». http://vivovoco.rsl.ru/VV/JOURNAL/RUHIST/STANET1.HTM "Отечественная история" № 1, 2004 г. РЕЧЬ СТАЛИНА, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО Случ Сергей Зиновьевич, канд. истор. наук, ст. научн.сотр. Института славяноведения РАН. Автор выражает большую благодарность д-ру Юргену Царускому (Ин-т современной истории, Мюнхен) за помощь в работе над статьей. ...Новый этап в развитии спекуляций вокруг "речи Сталина" начался в середине 1990-х гг. после того, как российский историк Т.С. Бушуева в рецензии на книги В. Суворова, опубликованной в журнале "Новый мир" [86], поделилась результатами своих архивных находок. Вот как она их представляет: "В секретных трофейных фондах Особого архива СССР [87] удалось обнаружить сведения о том, что 19 августа 1939 г., то есть за четыре дня до подписания советско-германского договора о ненападении (пакта Молотова-Риббентропа), Сталин срочно созвал Политбюро и руководство Коминтерна. На этом заседании он выступил с речью, текст которой у нас никогда не публиковался" [88]. Далее Бушуева приводит текст "выступления Сталина" в переводе с французского, в основном уже знакомый по сообщению агентства Гавас и дополнениям к нему, опубликованным в 1941-1944 гг. [89]. Вместе с тем в нем имелись и кое-какие отличия (некоторые пассажи были опущены, другие добавлены) *. * В круглых скобках курсивом приводится уточненный перевод; в квадратных - текст, несущий смысловую нагрузку, который был опущен или изменен в сопоставлении с сообщением агентства Гавас от 28 ноября 1939 г.; места, содержащие опубликованные в последующие годы дополнения в текст, распространенный агентством Гавас, отмечены цифрами в косых скобках; новый текст - выделен полужирным. "Вопрос мира или войны вступает в критическую для нас фазу. [Его решение целиком и полностью зависит от позиции, которую займет Советский Союз.] Если мы заключим договор о взаимопомощи (о союзе) с Францией и Великобританией (Англией), Германия откажется от Польши и станет искать "модус вивенди" с западными державами. Война будет предотвращена, но в дальнейшем события могут принять опасный характер для СССР. Если мы примем предложение Германии о заключении с ней пакта о ненападении, она, конечно, нападет на Польшу, и вмешательство Франции и Англии в эту войну станет неизбежным. /1941 {1}/. Западная Европа будет подвергнута серьезным волнениям и беспорядкам (серьезным беспорядкам). В этих условиях (При таких обстоятельствах) у нас будет много шансов остаться в стороне от конфликта, и мы сможем надеяться на наше выгодное вступление в войну (мы сможем с выгодой для себя ждать, когда наступит наша очередь вступить в войну). [Именно это отвечает нашим интересам.] /1941 {2} /, /1942 {1} /. Опыт двадцати последних лет показывает (доказывает), что в мирное время невозможно иметь в Европе коммунистическое движение, сильное до такой степени (достаточно сильное для того), чтобы большевистская партия смогла бы (смогла) захватить власть. Диктатура этой партии становится возможной только в результате большой войны. Мы сделаем свой выбор (Наш выбор сделан), и он ясен. Мы должны принять немецкое предложение и вежливо отослать обратно англо-французскую миссию. [Нетрудно распознать выгоду, которую мы извлечем, действуя подобным образом. Для нас очевидно, что Польша будет разгромлена прежде, чем Англия и Франция в состоянии будут прийти ей на помощь.] Первым преимуществом, которое мы извлечем, будет уничтожение Польши до самых подступов к Варшаве, включая украинскую Галицию. Германия предоставляет нам полную свободу действий в [трех] Прибалтийских странах и не возражает по поводу возвращения Бессарабии СССР. Она готова уступить нам в качестве зоны влияния Румынию, Болгарию и Венгрию. Остается открытым вопрос, связанный с Югославией (в отношении Югославии) *. * В оригинале отточия нет, а следует текст, опущенный Бушуевой: "решение которого зависит от позиции, которую займет Италия; если Италия останется на стороне Германии, тогда последняя потребует от нее, чтобы Югославия относилась к зоне ее влияния; [и сверх того от Югославии - получения доступа к Адриатическому морю. Но если Италия не пойдет вместе с Германией, тогда Германия обеспечит себе выход к Адриатическому морю за счет Италии. При этом Югославия была бы отнесена к нашей зоне влияния, по крайней мере, в том случае, если Германия выйдет победительницей из войны] это в том случае, если Германия и Италия выйдут победителями из войны". См. также [29]. В то же время (Однако) мы должны предвидеть последствия (возможности), которые будут вытекать как из поражения, так и из победы (появятся как в результате поражения, так и в результате победы) Германии. /1941 {3}/. В случае ее поражения неизбежно произойдет советизация Германии и будет создано коммунистическое правительство. Мы не должны забывать, что советизированная Германия окажется перед большой опасностью, если эта советизация явится последствием (следствием) поражения Германии в скоротечной войне. Англия и Франция будут еще достаточно сильны, чтобы захватить (занять) Берлин и уничтожить советскую Германию А мы не будем в состоянии (а мы из-за нехватки времени будем не в состоянии) прийти на помощь нашим большевистским товарищам (товарищам-большевикам) в Германии. Таким образом, наша задача (цель) заключается в том, чтобы Германия смогла вести (вела) войну как можно дольше, с целью (с тем), чтобы уставшие и до такой степени изнуренные (уставшие до крайности) Англия и Франция были бы не в состоянии разгромить советизированную Германию. Придерживаясь позиции нейтралитета и ожидая своего часа, СССР будет оказывать помощь нынешней Германии, снабжая ее сырьем и продовольственными товарами. Но, само собой разумеется, наша помощь не должна превышать определенных размеров для того, чтобы не подрывать нашу экономику и не ослаблять мощь нашей армии. В то же самое время мы должны вести активную коммунистическую пропаганду, особенно в англо-французском блоке и преимущественно во Франции. Мы должны быть готовы к тому, что в этой стране в военное время [наша] партия будет вынуждена отказаться от легальной деятельности и уйти в подполье. /1942 {2} /. Мы знаем, что эта работа потребует многих (много) [средств] жертв, но [мы должны без колебаний принять на себя эти жертвы] наши французские товарищи не будут сомневаться (будут непоколебимы). Их задачами в первую очередь будут разложение и деморализация армии и полиции. Если эта подготовительная работа будет выполнена в надлежащей форме, безопасность советской Германии будет обеспечена, а это будет (и Германия сможет даже) способствовать советизации Франции. /1941{4} /. Для реализации этих планов необходимо, чтобы война продлилась как можно дольше, и именно в эту сторону (на это) должны быть направлены все силы (средства), которыми мы располагаем в Западной Европе и на Балканах. Рассмотрим теперь второе предположение, т.е. победу Германии. Некоторые придерживаются мнения, что эта возможность представляет для нас серьезную (самую большую) опасность. Доля правды в этом утверждении есть, но было бы ошибкой думать, что эта опасность будет так близка и так велика, как некоторые ее представляют. Если Германия одержит победу, она выйдет из войны слишком истощенной, чтобы начать вооруженный конфликт с СССР по крайней мере в течение десяти лет. Ее основной заботой будет наблюдение за побежденными Англией и Францией с целью помешать их восстановлению. С другой стороны, победоносная Германия будет располагать огромными территориями, и в течение многих десятилетий она будет занята "их эксплуатацией" и установлением там германских порядков (их эксплуатацией и приспособлением к немецким порядкам). Очевидно, что Германия будет очень (слишком) занята в другом месте, чтобы повернуться против нас. /1941 {5}/, /1942 {3}/. Есть и еще одна вещь, которая послужит нашей безопасности. В побежденной Франции ФКП (коммунистическая партия) всегда будет очень сильной. Коммунистическая революция неизбежно произойдет, и мы сможем использовать это обстоятельство для того, чтобы прийти на помощь Франции (коммунистической Франции) и сделать ее нашим союзником. Позже все народы, попавшие под "защиту" победоносной Германии, также станут нашими союзниками. У нас будет широкое поле деятельности для развития мировой революции. Товарищи! В интересах СССР - Родины трудящихся, чтобы война разразилась между Рейхом и капиталистическим англо-французским блоком. Нужно сделать все (и это является решающим для нас), чтобы эта война длилась как можно дольше в целях изнурения двух (обеих) сторон. Именно по этой причине (По этим причинам) мы должны согласиться на заключение пакта, предложенного Германией, и работать над тем, чтобы эта война, объявленная однажды (если она будет объявлена), продлилась максимальное количество времени. Надо будет усилить пропагандистскую работу в воюющих странах для того, чтобы быть готовыми к тому времени, когда война закончится..." [90]. Бушуева завершает публикацию "документа" выводом: "Приведенный текст речи Сталина воспроизводится на основе ее французской копии, сделанной, вероятно, кем-то из Коминтерна, присутствовавшим на Политбюро [91]. Конечно, необходимо сравнить этот вариант с подлинником. Однако сделать это невозможно, так как он в архиве за семью печатями [92] и в ближайшее время вряд ли станут обнародовать факсимиле этого безусловно исторического документа, столь откровенно обнажившего агрессивность политики СССР. Эта речь Сталина легла в основу позиции советской стороны при подписании ею секретных протоколов с фашистской Германией о разделе Европы " [93]. Заметим, что Бушуева представила не исследование с анализом и критикой источника, а всего лишь рецензию-панегирик на книги писателя Суворова "Ледокол" и "День - М", в которой пыталась подкрепить один из его центральных тезисов - "Точный день, когда Сталин начал Вторую мировую войну, это 19 августа 1939 г." [94]. С этой целью она и включила в рецензию обнаруженный в бывшем Особом архиве один из вариантов текста "речи Сталина" 19 августа 1939 г., опустив при публикации для придания ей большей достоверности некоторые сомнительные места из найденного материала. В чем же отличие опубликованного Бушуевой текста "речи Сталина" от уже рассмотренных нами вариантов? Как видно из проведенных сопоставлений, документ из бывшего Особого архива в Москве содержит с некоторыми сокращениями и дополнениями все основные положения текста "речи Сталина", опубликованной с 1939 по 1944 гг. Поэтому можно предположить, что речь идет о различных вариантах одного и того же текста, подвергавшегося редактированию под влиянием политической конъюнктуры во Франции, обусловленной в свою очередь развитием международной обстановки. Каковы основания для подобного рода предположения? Этот документ [95]. находился в фонде 2-го бюро Генштаба французской армии, в деле, содержащем материалы за период с 1918 по 1940 г. о различных аспектах деятельности ФКП, ее связях с компартией Германии, а также о полицейских мерах по борьбе с коммунистическим движением. Текст "речи Сталина" предварял официальный бланк Государственного секретариата по военным делам правительства Виши, на котором было зафиксировано рукописное распоряжение: "Документ из надежного источника о коммунизме. Использовать, принимая во внимание указания, которые должны быть даны офицерам М.А. [96]. Директивы представить нам" [97]. Что дает нам эта резолюция? Во-первых, соотнесение документа с местом и временем его активного использования службой разведки и контрразведки при правительстве Виши. Во-вторых, хотя сама резолюция не датирована, но на следующей странице, где после преамбулы начинается текст "речи Сталина", вверху от руки проставлена дата: 23-12-40 [98]. Учитывая содержание текста "речи Сталина", особенно в сравнении с версиями, увидевшими свет позднее, можно сделать вывод, что как публикации Рюффена 1941 г. и 1944 г., так и текст "речи Сталина", помещенный в книге де Ла Праделя, были так или иначе инициированы и в соответствии с меняющейся обстановкой модифицированы секретной службой Петена [99]. Тексту "речи Сталина" была предпослана преамбула, опущенная Бушуевой при публикации: "Почему СССР подписал договор с рейхом? Этим вопросом задаются еще многие французские коммунисты. Здесь изложены мотивы, по которым правительство СССР 19 августа вынуждено было подписать известные политические и экономические соглашения с рейхом. 19 августа в 10 часов вечера Сталин созвал Политбюро и виднейших лидеров Коминтерна. Сталин заявил: ...". Данная преамбула содержит существенные отличия от текста, распространенного агентством Гавас 28 ноября 1939 г. С одной стороны, здесь нет ни слова о самом агентстве [100] и надежности источника, от которого был получен текст; не упоминаются также некоторые детали, связанные с "заседанием Политбюро 19 августа": степень секретности, обусловившую присутствие на нем деятелей Коминтерна, входивших только в его "русскую секцию"; срочность созыва заседания и т.п. С другой стороны, преамбула более определенно указывает на конкретного адресата документа - французских коммунистов. Эта адресность уже присутствовала в первоначальном варианте "речи Сталина", но на ней еще не акцентировалось столь значительное внимание. Заключительная часть документа из бывшего Особого архива [101] по сравнению с концовкой, опубликованной в конце ноября 1939 г. (см. выше), несколько видоизменена и выглядит следующим образом: "Предложение было принято единогласно. Затем Политбюро приняло решение: поручить председателю Коминтерна Мануильскому совместно с товарищем Димитровым разработать инструкции для зарубежных компартий [102]. Товарищи, верьте товарищу Сталину, вождю мировой революции. Будьте уверены, большевистско-социалистическая революция восторжествует, несмотря на все препятствия. Работайте смело под его руководством. Да здравствует Коммунистический Интернационал..." Последний абзац документа, по-видимому, должен был передать атмосферу происходившего, якобы "типичную" для заседаний Политбюро. Скорее всего он был заимствован из стенограммы XVIII съезда ВКП(б) или торжественного собрания, посвященного какой-либо революционной годовщине. ...Французское правительство начало проводить политику ограничения деятельности ФКП сразу же после одобрения ею советско-германского пакта. 26 августа были запрещены центральные газеты компартии - "Юманите" и "Се суар", а спустя ровно месяц, 26 сентября, было принято решение о запрещении ФКП и связанных с ней организаций без какой-либо юридической мотивировки. Согласно изданному декрету, запрещалась "всякая деятельность, прямо или косвенно имеющая целью распространение лозунгов, исходящих или зависящих от Третьего Коммунистического Интернационала или от организаций, фактически контролируемых этим Третьим Интернационалом" [105]. И все это произошло за 2 месяца до распространения агентством Гавас текста "речи Сталина". Так что резуноиды опять обосрамшись - эта "секретная речь Сталина" - не более, чем фальшифка. состряпанная французской контрразведкой специально для "оправдания" запрета ФКП.

Закорецкий: 1) Rus-Loh пишет: Так что резуноиды опять обосрамшись - эта "секретная речь Сталина" - не более, чем фальшифка. состряпанная французской контрразведкой специально для "оправдания" запрета ФКП. Знаток хренов, а слабо объяснить, а зачем французам запрещать ФКП? Что-то случилось? Она же с 1935 как бы всей душой за "народный фронт"? И буржуев резать как бы перестала готовиться? 2) В сборнике "Правда Виктора Суворова-3" есть еще материалы по этой теме. Rus-Loh пишет: Так что резуноиды опять обосрамшись Слышь, ты, имбицилл недо-срамший, ты сюда для чего приходишь? Обо-сраться? Ну так я и понял.

Rus-Loh: Закорецкий пишет: Знаток хренов, а слабо объяснить, а зачем французам запрещать ФКП? Что-то случилось? Она же с 1935 как бы всей душой за "народный фронт"? И буржуев резать как бы перестала готовиться? М-ля... Вот уж Закор отмочил, так отмочил... Народный Фронт во Франции окончательно дал дуба уже в конце 1938. А после германо-советского пакта и (особенно!) после формльного объявления "войны" Германии во Франции началась совершенняйшая истерия - и ФКП была запрещена. Ознакомься: http://vivovoco.rsl.ru/VV/JOURNAL/RUHIST/STANET1.HTM Французское правительство начало проводить политику ограничения деятельности ФКП сразу же после одобрения ею советско-германского пакта. 26 августа были запрещены центральные газеты компартии - "Юманите" и "Се суар", а спустя ровно месяц, 26 сентября, было принято решение о запрещении ФКП и связанных с ней организаций без какой-либо юридической мотивировки. Согласно изданному декрету, запрещалась "всякая деятельность, прямо или косвенно имеющая целью распространение лозунгов, исходящих или зависящих от Третьего Коммунистического Интернационала или от организаций, фактически контролируемых этим Третьим Интернационалом" [105 - цит. по: Смиpнов В.П. "Странная война" и поражение Франции (сентябрь 1939 г. - июнь 1940 г.). М., 1963. С. 175. ]. Всего-то и надо: уметь читать... Сперва ФКП запретили, а потом спохватились, что надо бы этот запрет хоть как-то обосновать... Вот и придумали во "втором бюро" "речь Сталина от 19 августа 1939 года".

Rus-Loh: Закорецкий пишет: Слышь, ты, имбицилл недо-срамший, ты сюда для чего приходишь? Обо-сраться? Ну так я и понял. Без комментариев.

Закорецкий: Rus-Loh пишет: М-ля... Вот уж Закор отмочил, так отмочил... Повторяю еще раз для особых "знатоков" – ты, имбецилл, сюда для чего постишь? Попосылать-поскандалить? Ну так учти, "на войне- - как на войне". Видал я таких "знатоков" кое где. И вариантов здесь два: или мы уважаем друг друга или пошел ты берегом моря. Прямо, а потом направо. Точнее адрес указать? Или сам дорогу найдешь? И нехрен в очередной раз демонстрировать свою тупость и убогость остатков мышления. Rus-Loh пишет: 26 сентября, было принято решение о запрещении ФКП и связанных с ней организаций без какой-либо юридической мотивировки. Согласно изданному декрету, запрещалась "всякая деятельность, прямо или косвенно имеющая целью распространение лозунгов, исходящих или зависящих от Третьего Коммунистического Интернационала или от организаций, фактически контролируемых этим Третьим Интернационалом" Ну так объясни нам, дорогой имбецилл, при чем здесь Коминтерн? Это была действующая организация? Или шЮтка, на которую внимания обращать историкам нефиг? А вот дальше и побазарим, ферзь недоделанный. Rus-Loh пишет: Без комментариев.Ну так понятно же. Суть твоего обсирания здесь насквозь видна. Насмотрелся ужооо.

Путник: Rus-Loh пишет: Так что резуноиды опять обосрамшись - эта "секретная речь Сталина" - не более, чем фальшифка. состряпанная французской контрразведкой специально для "оправдания" запрета ФКП. Ладно, пускай речь фальшивка. Потом у не будем обращать внимания на слова. А посмотрим пристально на дела тов.Сталина, пардон, СССРа. Что было до 19.08.1939 г. и что стало после 19.08.1939 г. Тов., г., м-р.(нужное подчеркнуть)Михайлов, не будете отрицать дела миролюбивого СССРа? Или это тоже фальшивка?

Rus-Loh: Путник пишет: Ладно, пускай речь фальшивка. Потом у не будем обращать внимания на слова. Ну ни хрена себе! Опустил Путник Резуна ниже плинтуса, однако...

Закорецкий: Rus-Loh пишет: Опустил Путник ОФИЦИАЛЬНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ "ЛОХУ". ====================================== (От: Администрации) 1) Будешь и дальше посылать других участников, не обижайся, если тебя будут посылать куда только не пошлют, имбецилл недоделанный. 2) Пока не законспектируешь сборник "Правда Виктора Суворова-3", можешь тут не изгаляться в собственной дури. Или изгалаяйся и дальше да пошире оприлюднюй свою дурь - у тебя недержание каждый день доказывать свой ник? Давай-давай.

KasparsB: Rus-Loh пишет: Ну ни хрена себе! Опустил Путник Резуна ниже плинтуса, однако... Куда спешите то ? Дочитаите мысль опонента до конца ... Путник пишет: А посмотрим пристально на дела тов.Сталина, пардон, СССРа. Что было до 19.08.1939 г. и что стало после 19.08.1939 г. и фраза вызвавшая Ваш восторг меняет значение ...

Rus-Loh: KasparsB пишет: Rus-Loh пишет: Ну ни хрена себе! Опустил Путник Резуна ниже плинтуса, однако... Куда спешите то ? Дочитаите мысль опонента до конца ... Путник пишет: А посмотрим пристально на дела тов.Сталина, пардон, СССРа. Что было до 19.08.1939 г. и что стало после 19.08.1939 г. и фраза вызвавшая Ваш восторг меняет значение ... Та-а-ак... Придется начать с принципа формальной логики - "post hoc - non est propter hoc" По русски: "после этого - не есть вследствие этого" То есть - из того, что ВМВ началась после неких действий СССР отнюдь не следует, что она началась В РЕЗУЛЬТАТЕ этих действий. Это я к тому, что надо смотреть не только на писанину Резуна, но и на ФАКТЫ. А именно на то, что: а) ДО 19.08.1939 года были: наглое нарушение германией условий Версальского договора. итало-германская интервенция в испании, аншлюсс Австрии, Мюнхенский сговор, окончательная оккупация остатаков Чехословакии, захват Германией Мемеля у Литвы... Что в это время делали "демократии" и что делал СССР - господин Путник Помнит, чи нет? б) ДО 19.08.1939 Гитлер сперва (11.04.1939) подписал директиву о подготовке вермахта к большой войне, а затем (19.07. 1939) - план "Вайс" (план нападения на Польшу). Надеюсь, господин Путник не будет спорить с тем, что СССР тут был уж точно ни при чем? б) До 19ю09.1939 (в июле-августе 1939 года) в Москве проходили тройственные англо-франко-советские переговоры. Надеюсь господин Путник помнит. что на этих переговорах выснилось, что "демократии" очень хотят, чтобы СССР воевал с Германией за спасибо - и НИЧЕГО СССР ЗА ТАКОЕ УЧАСТИЕ В ВОЙНЕ С ГЕРМАНИЕЙ ДАЖЕ НЕ ОБЕЩАЮТ в) В августе 1939 года выяснилось. что параллельно с переговорами в Москве англичане ведут какие-то закулисные "консультации" с Гитлером. г) ПОСЛЕ 19.08.1939 года СССР не только подписал с Германией пакт о ненападении, но и начал тайную мобилизацию, в результате проведения которой численность РККА к середине сентября 1939 года возросла до 5 млн. человек. Так что вопрос о том, "что стало после 19.08.1939" должен быть обращен, как минимум НЕ ТОЛЬКО К СССР. Потому как есть основания полагать. что а) закулисные англо-германские консультации в августе 1939 года не были совсем безрезультатынми - они убедили Гитлера в том. что "демократии" своих обязательств перед Польшей выполнять не будут. б) провал московских переговоров убедил Сталина в том, что на союз с "демократиями" рассчитывать нельзя - по крайней мере до тех пор, пока тех жареный немецкий петух в темя не клюнет стальным крупповским клювом. в) Сталин принял решение дождаться этого "клева" - и для этого подписал пакт с Германией г) Сталин вовсе не собирался сей пакт соблюдать - и начал тайную мобилизацию (совершенно не нужную для войны с ПОЛЬШЕЙ). Сделал он это именно на тот случай, если "демократии" все-таки решат оказать Польше реальную помошь. Расчет был простой: Если "демократии" все-таки начнут РЕАЛЬНУЮ войну с Гитлером, то СССР откроет против Германии Восточный фронт. А если НЕ НАЧНУТ - то не откроет, а ограничится тем, что вернет территории, захваченный Польшей в ходе войны 1919-1920 гг. Ну и? Следует ли из этого анализа, что 19.08.1939 года Сталин решил начать мировую войну? Нет-с, не следует. Из него следует только то, что в августе политическое руководство СССР вело хитрую дипломатическую игру, направленную на то, чтобы избежать НЕМЕДЛЕННОГО втягивания СССР в уже СОВЕРШЕННО НЕИЗБЕЖНУЮ европейскую войну на ЗАВЕДОМО НЕВЫГОДНЫХ для СССР условиях.

Закорецкий: Rus-Loh пишет: Ну и? Следует ли из этого анализа, что 19.08.1939 года Сталин решил начать мировую войну? Нет-с, не следует. Из него следует только то, что в августе политическое руководство СССР вело хитрую дипломатическую игру, направленную на то, чтобы избежать НЕМЕДЛЕННОГО втягивания СССР в уже СОВЕРШЕННО НЕИЗБЕЖНУЮ европейскую войну на ЗАВЕДОМО НЕВЫГОДНЫХ для СССР условиях. У Вас истерика? Понятно. Читать мои дополнения к моей же офигенной статье в сборнике "Правда...-3" принципиально отказываетесь? И только себя любимого имбицлла слухем? Ну так повторю пару цитат из себя для полного дЭбила: 534. Письмо временного поверенного в делах СССР в Германии Г. А. Астахова народному комиссару иностранных дел СССР В. М. Молотову 8 августа 1939 г. Глубокоуважаемый Вячеслав Михайлович, По всем признакам подписание торгово-кредитного соглашения не за горами (если, конечно, не произойдет каких-нибудь сюрпризов, на которые немцы такие мастера). Поэтому я позволю себе сделать кое-какие предположения насчет тех объектов возможных политических разговоров, которые имеют в виду немцы. Предположения эти я делаю на основании как прямых высказываний своих собеседников, так и более или менее туманных намеков, имеющих, однако, кое-какое показательное значение. Посылаю его {{** Так в тексте.}} в качестве сырого материала к отмеченной проблеме. Не касаясь вопросов экономики, можно заметить, что в качестве первоначальных, относительно безобидных объектов немцы имеют в виду: 1. Вопрос об “освежении” рапалльского и других политических договоров в форме ли замены их новым договором, или в форме напоминания о них в том или ином протоколе. 2. Вопрос о прессе. Совершенно определенно можно сказать, что немцы хотели бы договориться относительно той или иной формы взаимного “ненападения” по линии прессы. В качестве образца они предложили бы линию поведения германской прессы в отношении СССР за последние три-четыре месяца, потребовав от нас взаимности. Надо при этом, однако, учитывать, что немцы или вовсе отрицают, или очень плохо воспринимают разницу между государственным и партийным началом и, например, прекратив (в основном) нападки на нас как на государство, они почти в той же мере приостановили и нападки на большевизм, ВКП(б) и даже о К[оммунистическом] И[нтернационале] стали писать значительно меньше. В устных же разговорах они пытаются даже проложить “идеологический” мостик, напоминая, что они тоже “социалисты”, что они “против капитализма” и т. п. В случае разговоров о прессе мы смогли бы, между прочим, указать немцам на факт существования у них белоэмигрантской газеты “Новое слово”, продолжающей осыпать СССР и наших руководящих деятелей самыми грубыми оскорблениями, проповедующей открытую интервенцию и т. п. 3. Вопрос о радиопропаганде. Вероятно, немцы стали бы добиваться от нас прекращения радиопропаганды, по, крайней мере в том виде, в каком она существует сейчас. Надо сказать, что здесь они от нас несколько отстали —.на русском языке передач у них нет, есть украинские передачи из Вены, носящие антисоветский, но в данное время преимущественно антипольский характер. 4. Несомненно, германское правительство стало бы настаивать на освобождении или высылке из СССР всех арестованных немцев. Здесь вопрос взаимности мог бы появиться лишь в том случае, если бы мы захотели добиваться освобождения арестованных чешских левых (частично принявших советское гражданство). 5. Они стали бы добиваться восстановления хотя бы части закрытых СССР консульств. Должен в этой связи отметить, что в нашей работе довольно отрицательно ощущается факт отсутствия консульств в Восточной Пруссии (Кенигсберг) и Южной Германии (Вена, Мюнхен) по соображениям главным образом информационного порядка. 6. Они готовы были бы пойти на некоторую форму “культурного соглашения” в виде договора, скажем, об обмене книгами, (с оговоркой, конечно), музыкальными произведениями, научными новинками и т. п. Взаимное участие на спортивных состязаниях, научных конференциях, выставках международного значения также мыслится ими как возможное. В частности, они заговаривали (правда, совершенно неофициально и через безответственных лиц) о желательности нашего приезда на так называемую зимнюю олимпиаду, несомненно, весьма охотно восприняли бы наше активное участие в торговых мессах {{* — ярмарках (нем.).}} (Кенигсберг, Лейпциг) и т. п. Таковы те объекты разговоров, на которые немцы, по моему ощущению, пошли бы весьма охотно и, возможно, сами предложат их, если этого не сделаем мы. Эти разговоры не исключены даже в случае осуществления нашего соглашения с Англией и Францией. Но, по существу, немцев интересуют, конечно, не эти вопросы. Судя по намекам, которые я слышу, и веяниям, которые до меня доходят, они не прочь были бы, проверив на этих вопросах нашу дискретность и готовность договариваться, вовлечь нас в разговоры более далеко идущего порядка, произведя обзор всех территориально-политических проблем, могущих возникнуть между нами и ими. В этой связи фраза об отсутствии противоречий “на всем протяжении от Черного моря до Балтийского” может быть понята как желание договориться по всем вопросам, связанным с находящимися в этой зоне странами. Немцы желают создать у нас впечатление, что готовы были бы объявить свою незаинтересованность (по крайней мере, политическую) к судьбе прибалтов (кроме Литвы), Бессарабии, русской Польши (с изменениями в пользу немцев) и отмежеваться от аспирации на Украину. За это они желали бы иметь от нас подтверждение нашей незаинтересованности к судьбе Данцига, а также бывш[ей] германской Польши (быть может, с прибавкой до линии Варты или даже Вислы) и (в порядке дискуссии) Галиции. Разговоры подобного рода в представлениях немцев, очевидно, мыслимы лишь на базе отсутствия англо-франко-советского военно-политического соглашения. Излагая эти впечатления, получающиеся из разговоров с немцами и других данных, я, разумеется, ни в малой степени не берусь утверждать, что, бросая подобные намеки, немцы были бы готовы всерьез и надолго соблюдать соответствующие эвентуальные обязательства. Я думаю лишь, что на ближайшем отрезке времени они считают мыслимым пойти на известную договоренность в духе вышесказанного, чтобы этой ценой нейтрализовать нас в случае своей войны с Польшей. Что же касается дальнейшего, то тут дело зависело бы, конечно, не от этих обязательств, но от новой обстановки, которая создалась бы в результате этих перемен и предугадывать которую я сейчас не берусь. С тов. приветом Г. Астахов АВП СССР, ф. 011, оп. 4, п. 27, д. 61, л. 126-129. 538. Телеграмма временного поверенного в делах СССР в Германии Г. А. Астахова в Народный комиссариат иностранных дел СССР 10 августа 1939 г. Вернувшись из Зальцбурга, куда его вызвал Риббентроп, Шнурре пригласил меня сегодня к себе под предлогом разговора о едущих на выставку. После этого он заговорил о наших политических отношениях. (Я сообщил ему ваше отношение к его идее {{* См. док. 532. }}. Он сказал, что целиком с вами согласен, и на этой идее отнюдь не настаивает.) Он отметил, что в связи с вероятным подписанием кредитного соглашения германское правительство хотело бы иметь обещанный ответ по оставшимся пунктам {{** См. док. 524.}}. Со своей стороны германское правительство наиболее интересуется вопросом нашего отношения к польской проблеме. Если попытка мирно урегулировать вопрос о Данциге ни к чему не приведет и польские провокации будут продолжаться, то, возможно, начнется война. Германское правительство хотело бы знать, какова будет в этом случае позиция Советского правительства. В случае мирного разрешения вопроса германское правительство готово удовлетвориться Данцигом и экстерриториальной связью с ним в духе своих весенних предложений. Но если начнется война, то вопрос, естественно, будет поставлен шире, хотя и в этом случае германское правительство не имеет намерений выйти за известные заранее намеченные пределы. Германскому правительству важно знать, какие у нас соображения на этот счет. Оно готово сделать все, чтобы не угрожать нам и не задевать наши интересы, но хотело бы знать, к чему эти интересы сводятся. Тут он напомнил фразу Риббентропа о возможности договориться с нами по всем вопросам от Черного моря до Балтийского. Он добавил, что, конечно, если мы об этом разговаривать не хотим, то от нас зависит наметить другие объекты переговоров. На все это я ему ничего определенного не сказал. Не удержался он от критических замечаний по поводу наших переговоров с англо-французской военной миссией, сказав, что плохим введением к нашим переговорам с Германией будет заключение соглашения с Англией и Францией. Поверенный в делах АВП СССР, ф. 059, оп. 1, п. 294, д. 2036, л. 174-175. 540. Телеграмма народного комиссара иностранных дел СССР В. М. Молотова временному поверенному в делах СССР в Германии Г. А. Астахову 11 августа 1939 г. Перечень объектов, указанный в Вашем письме от 8 августа{{* См. док. 534.}}, нас интересует. Разговоры о них требуют подготовки и некоторых переходных ступеней от торгово-кредитного соглашения к другим вопросам. Вести переговоры по этим вопросам предпочитаем в Москве. Молотов АВП СССР, ф. 059, оп. 1, п. 295, д. 2038, л. 105. 541. Письмо временного поверенного в делах СССР в Германия Г. А. Астахова народному комиссару иностранных дел СССР В. М, Молотову 12 августа 1939 г. Глубокоуважаемый Вячеслав Михайлович, Получив Ваши телеграфные указания {{* См. док. 540.}}, я посетил сегодня Шнурре и сказал ему, что ряд конкретных объектов (культурные связи, пресса, “освежение” договора, Польша), намеченных разновременно им, Риббентропом и Вайцзеккером для разговоров с нами, Вас интересуют, но что Вы считаете желательным беседовать о них в Москве и притом “по ступеням”, не начиная с самых сложных. Я не упомянул о ряде вопросов (арестованные, консульства и проч.), которые не фигурировали в моих беседах с немцами здесь и которые я наметил в своем письме предположительно, основываясь на беседах, которые ведутся в Москве. Шнурре попытался тотчас же уточнить, является ли это мое сообщение ответом на его просьбу от 10.VIII высказаться относительно Польши. Я ответил, что определенно сказать затрудняюсь, так как знаю лишь Ваше, так сказать, суммарное отношение к поставленному немецкой стороной разновременно комплексу вопросов, но не могу утверждать, что оно является таким же в отношении каждого из них в отдельности. Шнурре впал в состояние некоторой задумчивости и затем сказал, что все выслушанное он передаст выше. На этом, в сущности, закончилась содержательная часть беседы. Таким образом, сейчас мы как бы ответили Риббентропу на его основные пункты, сформулированные Шнурре. Теперь остается ждать, какова будет дальнейшая реакция немцев в отношении нас. События развиваются быстро, и сейчас немцам явно не хотелось бы задерживаться на промежуточных ступенях в виде разговоров о прессе, культурном сближении и т. п., а непосредственно приступить к разговорам на темы территориально-политического порядка, чтобы развязать себе руки на случай конфликта с Польшей, назревающего в усиленном темпе. Кроме того, их явно тревожат наши переговоры с англофранцузскими военными и они не щадят аргументов и посулов самого широкого порядка, чтобы эвентуальное военное соглашение предотвратить. Ради этого они готовы сейчас, по-моему, на такие декларации и жесты, какие полгода тому назад могли казаться совершенно исключенными. Отказ от Прибалтики, Бессарабии, Восточной Польши (не говоря уже об Украине) — это в данный момент минимум, на который немцы пошли бы без долгих разговоров, лишь бы получить от нас обещание невмешательства в конфликт с Польшей. Я совершенно не касаюсь, разумеется, того, в какой степени мы в этом заинтересованы, но если мы хотим получить какие-либо заверения от немцев (и на каких условиях?), то, быть может, было бы нелишне поставить их об этом в известность до Нюрнбергского конгресса, чтобы это нашло свое отражение в речи Гитлера, имеющей как-никак программное значение. Поверенный в делах СССР в Германии Астахов АВП СССР, ф. 06, оп. 1, п. 7, д. 70, л. 1-2. ====================================== Ну так ответь, имбицил-недоумок, кто с кем вел ТАЙНЫЕ переговоры, которые ЗАВЕРШИЛИСЬ подписанием ДОКУМЕНТА в августе 1939?

Rus-Loh: Закорецкий пишет: Читать мои дополнения к моей же офигенной статье в сборнике "Правда...-3" принципиально отказываетесь? Закорецкого понесло Бедолага, похоже, окончательно возомнил себя вликим хисториком. Надо звать санитаров, однако...

Закорецкий: Rus-Loh пишет: Бедолага, похоже, окончательно возомнил себя вликим хисториком. Надо звать санитаров, однако... Ага! Конечно! Да я ж понимаю, что тебе, имбицЫлу-лоху, возразить-то НЕЧЕМ!!!! Обосранец ты наш!!!!! ЗЫ. Кстати, забыл указать адрес моих "дополнений" к моей статье: http://users.iptelecom.net.ua/~zhistory/doptosb3.htm

Путник: Rus-Loh пишет: Что в это время делали "демократии" и что делал СССР - господин Путник Помнит, чи нет? Господин Путник помнит. Rus-Loh пишет: Надеюсь, господин Путник не будет спорить с тем, что СССР тут был уж точно ни при чем? Господин Путник будет спорить. СССР тут очень даже при чем. Rus-Loh пишет: Надеюсь господин Путник помнит. что на этих переговорах выснилось, что "демократии" очень хотят, чтобы СССР воевал с Германией за спасибо - и НИЧЕГО СССР ЗА ТАКОЕ УЧАСТИЕ В ВОЙНЕ С ГЕРМАНИЕЙ ДАЖЕ НЕ ОБЕЩАЮТ Пардон, "демократии" про войну СССР на своей стороне даже не заикались. Это тов. Ворошилов предложил взвалить бремя войны на хрупкие плечи миролюбивого САвеЦЬкого Союза. Rus-Loh пишет: Потому как есть основания полагать. что Оснований так полагать нет. Rus-Loh пишет: ) Сталин принял решение дождаться этого "клева" - и для этого подписал пакт с Германией г) Сталин вовсе не собирался сей пакт соблюдать - и начал тайную мобилизацию (совершенно не нужную для войны с ПОЛЬШЕЙ). Сделал он это именно на тот случай, если "демократии" все-таки решат оказать Польше реальную помошь. Сталин "клева" дождался и было тов.Сталину клёво. "Демократии" всё-таки решили оказать Польше реальную помощь - войну Гитлеру (и Германии) объявили. Rus-Loh пишет: Из него следует только то, что в августе политическое руководство СССР вело хитрую дипломатическую игру, направленную на то, чтобы избежать НЕМЕДЛЕННОГО втягивания СССР в уже СОВЕРШЕННО НЕИЗБЕЖНУЮ европейскую войну на ЗАВЕДОМО НЕВЫГОДНЫХ для СССР условиях. Браво! Правильно мыслишь, тов.Михайлов!



полная версия страницы